Ян Чихольд vs. Дэвид Карсон, или Горячий набор против холодной электроники, или Иоанн Златоуст против Давида Сладкопевца

Представляем участников! 

В красном углу знаменитый правозащитник высокой печати, лауреат премии Гутенберга, обладатель золотой медали Американского института графических искусств, почетный член Лондонского «Дабл краун клаб’а» и французского общества «Сосьете типографик», Почетный королевский дизайнер Великобритании профессор Ян Чихольд.

В синем углу Могильщик печати, профессиональный серфер (Ь8 в мире), социолог по образованию и деконструктор по призванию, творец рекламы для Pepsi и Nike, фотомодель для рекламы Apple, артистический дизайнер Дэвид Карсон. Пока этот текст придумывался и готовился к печати, выяснилось, что неутомимый серфер не только объявил The End of Print в твердом и мягком переплете, но и успел выдать After (издание второе, не менее «роскошное», как писали в том еще веке про такие издания, богато иллюстрированное нонконверсизмами уважаемого ниспровергателя).

Ян Чихольд vs. Дэвид Карсон, или Горячий набор против холодной электроники, или Иоанн Златоуст против Давида Сладкопевца

Впрочем, они (в своем кругу) в рекомендациях не нуждаются.

№1 Сканируем… Распознаем… Сравниваем

Итак, гонг.

Сначала обратимся прямо к текстам наших единоборцев и проверим, какой из них доходчивее, понятнее, говоря типографским языком, удобочитаемее. Чтобы не сбиться на субъективизм, пригласим надежного арбитра: программу OCR (технические подробности см. в колонке Behind Our Text). Сканируем… Распознаем… Сравниваем.

Текст Чихольда распознался практически без погрешностей, а вот мистер Карсон положил на свои слова вертикальную линеечку в 2 pt, и наш OCR промахнулся—поделил его слова на две колонки, а что подвернулось под линейку, того и вовсе не распознал. Так что первый раунд за

профессором—он выражается определеннее, это можно увидеть просто вооруженным взглядом, не вникая в суть текста. Конечно, не OCR’ы мы с раскосыми электронными очами, мы-то все прочли бы, но объективность и сканерность нам дороже. Раунд за Чихольдом.

№2 Набираем… Блюрим… Сравниваем!

Ян Чихольд известен как пропагандист и защитник антиквы от обид и насилий, чинимых ей в новейшей типографике бандой рубленых грубиянов—гротесков и сансерифов. Чихольд утверждает, что антиква лучше, потому что лучше читается.

Про Дэвида Карсона мы боимся сказать, что он больше любит рубить—засечки или беззасечки, но точно известно, что его собственное интервью набрано шрифтом из журнала Ray Gun, известным в нашем кругу под именем Янус Флайт. Это типичный сансериф, поэтому договоримся считать Карсона другом гротеска.

В качестве пробного камня используем Photoshop, а в нем—любимый массами фильтр Размытие по Гауссиану. Поскольку сила воздействия этого фильтра измеряется в диоптриях, он как нельзя лучше воспроизводит прогрессирующую близорукость. Набираем… Размываем… Ради ясности чуть-чуть кривим душой (Curves)… Неудобо читаем. Как и следовало ожидать, Янус изменился в лице и стал шрифтом Blur, а антиква Лазурского превратилась в лоскутик и облачко. Ликуйте, гротескоманы! Смелым экспериментом поколеблены основы классической типографики! Врачи, рекомендуйте Флайт слепышам! Раунд за Карсоном.

№3 Третий раунд 

Элитарность и эгалитарность. Наши бойцы—непростые люди, это сразу видно. Но по опыту рекламных кампаний МММ мы знаем, что побеждает тот, кто окажется ближе к массам, сумеет понять их нужды и стать им полезным, как орбит без дирола. Итак, чьи идеи распространеннее? Берем из Чихольда.

Вот загадка: что такое—шрифт не крупный и не мелкий, хорошо читается, поля такие, чтоб было за что подержаться, текстовые блоки аккуратно разделены между собой, все иллюстрации—только по делу, а их размер прямо подчинен их значимости, полностью отсутствуют все необязательные элементы оформления?

Отгадка: это ежедневная газета. Правда, Чихольд если и пишет о газетах, то только плохое, но ведь дело не в желании автора, а в использовании его принципов! То есть дело грозного Яна живет и побеждает, хотя не там и не так, как ему бы хотелось. И так будет до тех пор, пока люди будут узнавать новости, читая буковки.

Теперь—Карсон. Что такое—мельк-дрыг-дрыг, а тут какая-то строчка побежала, что на ней—не понять, ну и ладно, а вот этого я знаю, о чем это он?—а, Бог с ним—а здесь просто грязь какая-то (или это уже пылью покрылось?)—или это так и надо? Что это?

Это видеоклип. Причем скорее всего—музыкальный, то есть беззаботный по части визуальной коммуникации. Весть летит от сердца к сердцу, а уж куда она попадет—в глаз, в ухо, в бровь, или просто по лбу—зависит от самого медиума или от того, каким боком он под весть подвернулся. Такое сообщение адресуется не извилинам, а непосредственно железам внутренней секреции. Коммуникации не происходит?

Ха! Вам нестерпимо хочется пепси…

Кого же объявить победителем? С одной стороны—полное торжество газеты: практичность, удобство, простота и анонимность автора полиграфического шедевра—совсем по Чихольду (правда, забыты такие расплывчатые категории, как хороший вкус и совершенство исполнения, не говоря уж о золотом сечении—но кому интересны эти мелочи), с другой стороны—полная, без слов и мыла, интимность отношений автора и потребителя, проникновенность несказанного, обращение Только-К-Тебе, конечно, с изрядной долей провокативности—а ну как ты не поймешь и возмутишься—совсем по Карсону. И все это не имеет отношения к полиграфии как таковой—так мы ж ее и закопали! (правда, как и всякое давление на железы, такое сообщение подчинено законам физиологии, а не эстетики).

Вы видите—раунд затянулся. Бойцы лупят не друг в друга, а в коллективное лицо аудитории, а она (оно) благодарно подставляет другую щеку… Мы бессильны определить победителя. Ничья в третьем раунде. Ясно одно: оба противника—ушлые парни, вовсю работающие на массового потребителя, а их методы работы ежедневно используются при изготовлении ширпотреба.

№4 

Для знатоков и ценителей. Кто тоньше? Давайте попробуем оценить степень бесполезности (а следовательно, близости к высокому искусству) этой пары произвольно стравленных титанов. Решено. Делаем книгу «по Чихольду» и журнал «по Карсону».

Сначала—книга, как важнейший и долгоиграющий инструмент культуры. Методично выберем формат, ориентируясь по звездам и деля все на восемь к тринадцати. Полученные результаты уложим на Master Page в QuarkXPress (Что в QuarkXPress! во FrameMaker! в Corel Ventur’у! В горячий уже почти набор!) с точностью до седьмого знака. Нижнее поле сделаем достаточным для размещения в нем колонцифры и большого пальца целиком. Бумагу возьмем матовую, в меру укатанную, с легким, едва заметным простым глазом слоновым окостенением. Шрифт у нас будет, само собой, Сабон. И пойдем к нашему издателю. Какую же книгу мы спроектировали, чтобы находящийся в здравом уме издатель не выгнал нас взашей за перерасход того-сего? А спроектировали мы переиздание (факсимильное) некой альдины, или другой мемории, о жизни и творчестве Дидота и Гарамонда.

Теперь возьмемся за журнал, посвященный чему-нибудь менее экзотическому, чем культура купания или лучевое оружие немассового поражения. Но сделаем его не то чтобы, а во что бы то ни стало. Никаких номеров страниц. Колонтитул, правда, будет, но с отставанием на два разворота и вынесением в него последнего слова в третьей строке снизу—не важно какого. Две статьи наберем дингбатцами. В качестве основного шрифта возьмем… ну, скажем… ну, из тех, которых испугаться легко, а читать мучительно больно. И долой колонки—что мы, в колонии, что ли? Немного мадженты кегля 7.36 по фону циан 45% + иеллоу 57%. Что еще? Блюрим всё, что не зарежем, и отправляем в Background, а сверху бросаем обрывки того, что было текстом. И попытаемся оценить результат. Какой журнал у нас вышел? Нет, это не Time. И не Cosmopolitan. И даже не Rolling Stone. По-моему, у нас получился номер издания, посвященного хождению по водам. Точнее, скольжению. Потому что даже журнал о редких породах птючек, для которого бой Карсон был всем-детям-пример, устал бороться с менталитетом, скрючился в формате и в сторону отошел.

Каков же итог нашего теста на бесполезное? Увы (или ура), полное равенство. Оба мастера никуда не годятся и способны вызывать восхищение лишь у кучки высоколобых и узкокостных специалистов-декадентов. Массовая типографика не замечает их присутствия, как ни ругайся на нее профессор Ян и как ни надругайся над ней мастер спорта Дэвид. Ничья в четвертом раунде и во всем матче.

3:3—нет игры. Все могут спать спокойно. Победителей не будят.

В споре оголтелой традиции с матерым новаторством победил букварь. Как ни странно, основных норм орфографии еще никто не отменял, буковки пишутся в строчку и читаются слева направо, а справа налево читаются гадко. Поэтому, если хочешь быть понят ясно и недвусмысленно, изволь набрать и разместить сообщение так, чтобы смогли прочесть. С другой стороны, ничто, кроме букваря, не препятствует визуализации сообщения. Можно игнорировать любые другие правила, оставаясь при этом в рамках эстетичного и, что самое главное, будучи понятным и даже «удобочитаемым». Можно даже вовсе отказаться от слов—если зрительный ряд считывается как серия знаков. В пределе такой вид общения приводит к созданию системы пиктограмм и иероглифов—то есть к тому же букварю.

Ну а попытки рационализировать систему общения и подчинить ее логике ведут к тоталитаризму. В основе рассуждений Чихольда лежит опыт поколений типографов и аксиомы вроде той, что золотое сечение действительно отлито из золота. То есть—чистейшая интуиция, которую так любит Карсон.

Мне кажется, что сейчас речь должна идти не о приемах и манерах, а о границах человеческой способности к пониманию в условиях информационного шквала. Действительная проблема состоит в том, что человек не успевает полюбить то, что увидел. Если ты стоек в пристрастиях—ты отстал от поезда, если меняешь кумиров ежедневно—ты обречен не понять никого из них.

Пара слов «в конце посылки»

От Иоганна Гутенберга до Яна Чихольда в полиграфии произошло меньше изменений, чем от Яна Чихольда до Дэвида Карсона. Да разве только в полиграфии? Как тонко подметил Денис Самсонов (Publish) в одной из своих статей, телевизор без пультика—это не телевизор с пультиком. А в те годы, когда писал свои инвективы против полиграфических еретиков святейший отец Иоанн, вообще никаких телевизоров в массовом сознании еще не наблюдалось. Уж не говоря про WотWедьWещь. Информационные тучи еще только клубились где-то на горизонте.

То есть я хочу сказать, что типографики Чихольда и Карсона не только произведения разных мастеров, но и продукты разных эпох. А то, что многие из нас застали обе эпохи—такая судьба. Видимо, так же чувствовали себя вандалы до и после завоевания Рима. У них появилось много новых красивых игрушек—но как в них играть? Культура с трудом поспевает за технологией—это видно по внешности книг того же Карсона: обычные codex’ы, как во времена Иоанна (не Чихольда, а Гутенберга). А ведь кто мешал сделать что-нибудь порадикальнее? Трудно каждый день выдумывать новую игру, когда инструмент меняется прямо в руках, а руки остаются все теми же…

Behind our text

PowerMac7100/66, связанный Ethernet с Quadra 660AV, внутри себя считающей Centris’ом, с подключенным к ней Agfa Arcus II, чем и сканировали, PhotoLook на Quadrе, PhotoShop на Powerе, и еще совершенно приблудный (правда, ненарочно!) OCR MacTiger дремучей версии (совсем сломавшийся after use, радуйся, Максимум), TexEdit Plus бета-что-то для набора—прямиком из Интернета—спасибо добрым людям, и две (то есть—три) книги:

1.) Ян Чихольд. Облик книги. Избранные статьи о книжном оформлении. Москва Книга (так, в строчку и без знаков препинания, стоит на титуле), 1980, перевод с немецкого Лазурского, Милютина и Чекрыжова, художник В.Ф. Горелов, формат 75х90 в 1/32, фотонабор и пленки в Первой образцовой, отпечатано в Пятой экспериментальной (почему не на Гознаке?), гарнитура Times (страшная и плохочитаемая, но не Литературной же), кегель 8/11, супер—«верже», крашеная в массе (вот бы Чихольд порадовался, с его-то отношением к суперам!), бумага скромно названа офсетной, но она такая толстая, что в 32-й доле ведет себя как картон, т.е. не раскрывается, а, раскрывшись, с хрустом заламывается, в общем, все лучшее—детям.

2.) А также The End of Print: The Graphic Design of David Carson by Lewis Blackwell & David Carson. Introduction by David Byrne. Chronicle Book, San Francisco, 1995. В моем варианте Printed in Spain. Color reproduction by Global Colour. Malaysia. Формат 9.5»х11.5 «, мягкий переплет-супер (быстроотваливающийся), офсет 4кр. везде. А также David Carson: 2ndsight. Graphic design after the end of print. Однако же Printed in Singapore (там, очевидно, the end of print еще не наступил), 1998. Text by Lewis Blackwell, design by David Carson. Формат 9.75»х11.5» Твердый переплет с накладными сторонками, 4 краски везде. Два крепких коммерческих альбома, по крайней мере в части полиграфии. Что особенно поражает—это как стремительно ниспровергатели становятся лекторами.

Для самых дотошных. Режим сканирования: bitmap 400 dpi, TIFF без компрессии для PC—других MAC Tiger не пожелал распознавать. Шрифты Лазурского и Янус 14 кегля, набрано прямо в Photoshop 4.0. Gaussian Blur 4.5 диоптрии. Curves—см. screenshot.

Оцените эту запись блога:
Эротика в рекламе №1
О шрифтовом рейтинге
 

Комментарии

Нет созданных комментариев. Будь первым кто оставит комментарий.
Уже зарегистрированны? Войти на сайт
Гость
23.08.2017
Если вы хотите зарегистрироваться, пожалуйста заполните формы имени и имя пользователя.

Исторические фото